ЛИБРИО    

Читать "Опасное хобби" - Незнанский Фридрих Евсеевич - Страница 1 -

Фридрих НЕЗНАНСКИЙ

ОПАСНОЕ ХОББИ

Хобби (англ. hobby) — какое-либо увлечение, любимое занятие на досуге.

Из Энциклопедического словаря

Во всем мне хочется дойти

До самой сути.

В работе, в поисках пути.

В сердечной смуте.

До сущности протекших дней,

До их причины,

До оснований, до корней,

До сердцевины.

Б. Пастернак

ПРОЛОГ

1945 г. Германия

«… Но спят усачи гренадеры в равнинах, где Эльба шумит…» — читал по памяти стихи великого поэта капитан Никифоров, выходя на высокий откос узенькой, вьющейся в саксонской долине реки и считая, что тот был не совсем прав.

От ранней июньской жары Эльба обмелела, и на ее обнажившихся глинистых берегах солдаты из комендантского взвода в черных трусах по колено и рыжих сапогах играли в футбол.

Капитан Никифоров уже давно и безуспешно считал дни до отъезда на родину. Ему порядком надоела безалаберная и суматошная работа в комендатуре. Но особенно злили их, офицеров-фронтовиков, волею судьбы и командования направленных в комендатуры маленьких немецких городков, бесчисленные своры адъютантов, которые паковали своим полковникам и генералам, отбывающим домой, тяжеленные чемоданы, коробки и короба и забивали до отказа мебелью и сервизами товарные вагоны — теплушки.

Но узкая немецкая железнодорожная колея не стыковалась с российской, и, вместо того чтобы перегружать трофеи из вагона в вагон, умельцы придумали более простой способ: кранами поднимали вагоны в Бресте и подгоняли наши, отечественные оси. В короткое время покоренная Германия почти полностью лишилась таким образом своего вагонного парка. И тогда Жуков издал суровый приказ: перегружать. Вернуть все на место он, конечно, приказать не смог бы: испокон веков поверженная страна отдавалась на милость победителя. Фрицы, чтобы быть справедливым, половину России вообще в пепелище превратили, в кладбище. Так что причины церемониться никто не видел.

Первой жертвой, рассказывали, оказался какой-то не совсем трезвый полковник, который, вопреки приказу, камнем встал у дверей собственной теплушки. Там его и расстрелял патруль, без всякого суда и следствия, чтоб прочим неповадно было. Впрочем, было это или нет, никто твердо не знал, хотя очевидцев называли охотно, как во всякой солдатской молве.

Но все это можно было бы назвать пустяками по сравнению с тем, что творили энкавэдэшники. Эти молодцы в фуражках с синими околышами вообще никакой меры не знали и ничьим приказам не подчинялись. Их в меньшей степени интересовали вещи, которые запихивали в свои чемоданы строевые офицеры, — тряпки, ткани, швейные иголки и прочая необходимая хозяйственная мелочь. Эти работали по-крупному. У них пользовалась успехом тяжелая дубовая мебель стиля «рейхстаг», коллекционное оружие, драгоценный мейсенский фарфор и — картины, картины, картины. Все, что прошло мимо ока государственной комиссии, возглавляемой опытными московскими искусствоведами. Чей особый приказ они выполняли, капитан Никифоров, конечно, не знал, но мог догадываться.

Сам он тоже не считал себя полным дураком. Да и профессия довоенная — школьный учитель рисования и черчения — помогала отличать копии от подлинников. А того и другого здесь, в этих благословенных саксонских краях, где сам Бог велел быть и развиваться искусству, хватало с избытком. Поэтому и себе на дорожку капитан успел кое-что подобрать. Пройдет время, и находки больших денег стоить будут. Базарить только на этот счет не следует.

Перед обедом на «виллисе» примчался из соседнего Мейсена майор Титаренко. Был он уже изрядно под хмельком, но за баранку держался крепко и шофера с собой не взял. Зайдя враскачку в комендатуру, он стянул с потной головы привычный танковый шлем и, размахивая им, осушил полный графин воды. После чего молчаливым жестом руки позвал Никифорова выйти.

Прошли по синеватой отполированной брусчатке улицы и уселись на каменной скамье под раскидистым столетним платаном. Титаренко был зол и напряженно сопел.

—  Что случилось? — Никифоров понял, что просто так майор не стал бы тащить его на улицу. Значит, не хотел лишних ушей, которых в любой комендатуре всегда было в достатке.

—  А! — тот резко обернулся. — Представляешь, Ванька, какие суки! Терпежу больше нет! То ему подай, это ему обеспечь! Где транспорт? Где солдаты на погрузку? И все им, сукам, мало, мало… Никак не нажрутся!..

Никифоров сообразил, о ком речь. Снова помощника коменданта Мейсена господа «синие околыши» заставляют грузить вагоны наворованным.

—  Ты Костю моего помнишь? — неожиданно спросил Титаренко.

—  Грачева, что ли? — удивился Никифоров. — А чего я помнить-то его должен, когда он вчера у меня был?

—  Арестовали его.

—  За что?! — вскинулся Никифоров.

—  Вот и я также: за что? Знаешь, чего ответили? За разглашение особо важной государственной тайны! А тайна-то их — тьфу! — Майор зло плюнул. — Были у нас на той неделе представители из французской администрации. Интересовались, что мы нашли из наворованного фрицами в ихних музеях. А Костя возьми да и ляпни: гравюры были — и назвал какого-то художника. Я ж в высших искусствах ни хрена не петрю: помню, были картинки с голыми бабами. Целая папка. А кто их рисовал, мне ведь, сам знаешь… Ну французы и прицепились. И, как на грех, особисты прискакали. Это чтоб мы, значит, какого-нибудь дерьмового секрета на Запад не продали. Короче, французы к ним. Те в ответ: не было такого. Кто сказал? Мать их… Французы-то уехали, а Костю — за жопу.

Старший лейтенант Грачев работал в дивизионной газете художником. И когда комиссия московских искусствоведов отыскивала и брала на учет спрятанные немцами ценности Дрезденской художественной галереи и других музеев,

Костю тоже привлекли по требованию москвичей — как человека, знающего дело.

—  Говорят, за такое преступление ему червонец грозит, не меньше.

—  Они там что, совсем охренели! — взорвался Никифоров. — Сами ж пудами воруют!

—  Вот и я, — ткнул в капитана указательным пальцем Титаренко. — А мне в ответ: ты, майор, еще разок вякнешь, погоны сорвем, а самого в запломбированном на родину, только в другой конец. Понял? — Титаренко вдруг вскочил и махнул капитану рукой: — Пошли за мной.

Он достал с заднего сиденья «виллиса» небольшую папку и, не раскрывая, протянул Никифорову.

—  Костя сказал, чтоб я ее тебе отдал, ему она уже без надобности. А ты спрячь и язык свой засунь в жопу. Понял? Ничего не видел, не слыхал и не знаешь. И ни с кем не знаком. Держи.

Титаренко прыгнул на сиденье, как в седло, дал газ и, отлетев уже на десяток метров, затормозил и снова обернулся. Запечатал свой рот ладонью, а потом крикнул:

—  Понял?!

А еще часа через два на трофейном шикарном «хорхе» прикатил «синий околыш» в капитанских погонах.

Что-то сжалось внутри у Никифорова. Но он встал и демонстративно спокойно и четко отдал приехавшему особисту честь. Тот, не глядя, небрежно махнул ладонью и велел всем посторонним выйти вон. Когда остались вдвоем, сонно-ленивым взглядом окинул вытянувшегося капитана с головы до ног и спросил:

—  Лейтенанта Грачева знаешь?

Никифоров деланно равнодушно пожал плечами.

—  Знаю.

—  Что знаешь? — лениво процедил особист.

—  Вроде толковый мужик. Дело понимает.

—  Какое такое дело?

—  Так он же в комиссии работал. Искал чего-то.

—  А зачем у тебя сегодня Титаренко был?

—  А мимо ехал, воды зашел попить, целый графин выдул.

—  Чего говорил?

—  Жарко было. Какой разговор? Попил да уехал. А что случилось-то?

—  Кокнули его, — так же лениво, будто о чем-то малозначительном, сообщил особист.

1 Перейти к описанию Следующая страница{"b":"155202","o":1}

Исследователь из Стэнфордского университета попросил группу кандидатов наук по литературе прочитать роман Джейн Остин (Jane Austin), находясь внутри аппарата магнитно-резонансной томографии (МРТ). В результате обнаружилось, что аналитическое чтение литературы и чтение просто ради удовольствия обеспечивают различные виды неврологической нагрузки, каждый из которых является своего рода полезным упражнением для человеческого мозга.

Исследование проводилось под руководством специалистов Стэнфордского университета, занимающихся изучением когнитивной и нервной деятельности мозга. Однако сама идея подобного исследования принадлежит специалисту по литературному английскому языку Натали Филипс (Natalie Phillips), которая пытается выяснить, каково истинное значение изучения литературы. Помимо получения знаний и связанных с конкретным произведением культурных аспектов, исторических фактов и гуманитарных сведений, заложена ли в чтении какая-либо ощутимая польза для человека, которая поддается оценке?

Получается, что этот процесс можно зафиксировать – по крайней мере, определить, как при чтении происходит циркуляция крови в мозге. Эксперименты были построены таким образом, чтобы люди, находящиеся в камере аппарата МРТ, смогли прочитать главу из романа Джейн Остин «Парк Мэнсфилд» (Mansfield Park), текст которой проецировался на монитор внутри камеры. Читателей попросили делать это двумя способами: как если бы они читали ради удовольствия, а также провести критический анализ текста, как это делается перед сдачей экзамена.

Аппарат МРТ позволяет ученым наблюдать циркуляцию крови в мозге, и то, что они обнаружили, показалось им особенно интересным: когда мы читаем, кровь поступает в области мозга, которые находятся за пределами участков, отвечающих за управляющие функции. Кровь поступает в участки, связанные с концентрацией мышления. Ничего удивительного в этом нет – для чтения необходимо умение сосредоточиться – однако, было обнаружено, что для аналитического, подробного чтения требуется выполнение определенной сложной когнитивной функции, которая обычно не задействована. По словам ученых, при чтении обоими способами включается когнитивная функция, которая ассоциируется не только с «работой» или «игрой».

Более того, исследование показало, что при одном только переходе от чтения «для удовольствия» к «аналитическому» чтению происходит резкая смена видов нервной деятельности мозга и характера кровообращения в головном мозге. Видимо, по результатам исследования можно будет сделать вывод о механизмах влияния чтения на наш мозг и активизации таких его функций, как способность к концентрации и познанию. А пока исследование подтверждает то, что вы и так уже знаете еще с тех времен, когда учительница в начальных классах твердила вам, что читать полезно для мозга.