ЛИБРИО    

Читать "Ответная операция" - Ардаматский Василий Иванович - Страница 1 -

Василий Ардаматский

Ответная операция

Ответная операция

Часть первая

1

С высоты сегодняшнего времени полезно оглядываться назад, в прошлое: это помогает лучше видеть и понимать результаты борьбы миролюбивых сил планеты против сторонников войны, как «горячей», так и «холодной».

Наша память – тоже оружие в этой борьбе…

Война – позади.

Берлин пережил три тяжелых послевоенных зимы и готовится к четвертой. Но выглядит он почти так же, как в мае сорок пятого года – сильно разбит и весь обуглен. Обрушившееся на него пламя гнева народов было яростным и беспощадным…

Кроме того, Берлин живет такой жизнью, какой не было ни у одного города нашей планеты за всю историю человечества. Он рассечен на четыре части, и в каждой – своя военно-оккупационная власть и свои порядки. Хотя считалось, что жизнь города объединяет Межсоюзническая комендатура из военных представителей СССР, Америки, Англии и Франции, на самом деле уже давно комендатура превратилась в место бесконечных и безрезультатных споров между представителями советского командования и представителями Запада. И уже давно стало понятно, что Америка, Англия и Франция ведут последовательную политику срыва всех попыток Советского Союза наладить объединенную жизнь Берлина. В этом смысле здесь в точности повторялось то же, что происходило в Контрольном Совете, призванном управлять жизнью всей Германии и где представители Запада, все меньше стараясь это скрыть, добивались окончательного раскола Германии на две части.

Разъединение страны уже проявлялось и в самой жизни немцев. В советской оккупационной зоне делалось все для того, чтобы немецкий народ прочно вступил на путь мирной демократической жизни. В то же время три западные оккупирующие державы делали все, чтобы превратить Западную Германию в свою военно-политическую базу для авантюр против миролюбивой политики Советского Союза и против демократической жизни Восточной Германии.

Осень сорок восьмого года, когда начинаются события нашего рассказа, была особенно напряженной. Западные державы уже перестали хоть как-нибудь маскировать свои цели. « Маски сорваны! – писала в это время одна западногерманская газета. – Запад открыто вступил в политическую войну с Востоком…»

Но вот беда: немцы, живущие в Западной Германии, не могли не видеть радостных демократических перемен в жизни их соотечественников на востоке страны. Это очень тревожило тех, кто хозяйничал на западе Германии. Поэтому в их так называемой «политической войне» особенное место заняла всяческая диверсионная деятельность против восточной зоны и советских оккупационных войск.

2

Гром среди ясного неба вызвал бы меньшее удивление, чем это событие. Лейтенант Кованьков, Алеша Кованьков, бежал из Восточного Берлина в Западный и попросил там политического убежища. Это было невероятно. В это невозможно было поверить. Ясно было одно – с лейтенантом что-то случилось.

Но вот уже час, как в штабе расположенной в Восточном Берлине советской воинской части шли занятия, а стол Кованькова стоял пустой. В полдень офицеры штаба, сгрудившись у приемника, слушали повторное сообщение западноберлинской радиостанции о побеге советского офицера Алексея Кованькова. Оттого что диктор говорил на плохом русском языке, еще труднее было поверить в то, что он сообщал.

Передача окончилась. Заиграл джаз. Все смотрели на пустой стол Кованькова.

–  Не верю. Не верю, и все, – тихо произнес капитан Радчук. Он был не только непосредственным начальником, но и другом Кованькова. Жили в одной квартире.

–  Он ночевал дома? – спросил майор Звягинцев.

–  Часов до девяти мы играли с ним в шахматы… – Капитан Радчук сморщил лоб, припоминая, как все было. – Потом он сказал, что хочет снести прачке белье… Возился в передней с чемоданом. Кто-то позвонил ему по телефону… Вскоре я услышал, как хлопнула дверь.

–  Он ушел с чемоданом? – быстро спросил Звягинцев.

–  Не знаю. Я в это время уже лежал в постели. Болела голова, я принял пирамидон и вскоре уснул.

–  А утром? Вы же всегда на работу ходили вместе.

–  Обычно мне приходилось его будить. А тут он еще вечером предупредил меня, что встанет завтра очень рано. Сказал, что ему надо сходить за посылкой в гостиницу, где остановился приехавший из Москвы земляк.

Майор Звягинцев пожал плечами:

–  Странно… очень странно.

–  Не верю, не верю, и все, – упрямо повторял Радчук. – Кованьков убежал, попросил убежища! Чушь!

–  И все же факт остается фактом: его нет. – Лейтенант Уханов кивнул на пустой стол Кованькова. – Ведь всего год, как он у нас в штабе. Разве мы его так уж хорошо знали? Как говорит майор Звягинцев, анкета – это еще не примета.

–  Да бросьте вы, ей-богу! – возмутился Радчук. – « Анкета, анкета»… Вы же знаете, что он просто хороший парень, всей душой – советский. У него невеста в Москве.

–  Вековать этой невесте в девках, – нехорошо усмехнулся Уханов.

Не до работы было в этот день. Все в штабе только делали вид, что работают. В два часа дня майор Звягинцев вызвал к себе всех офицеров отдела, в котором работал Кованьков. Кроме майора в кабинете были две стенографистки и незнакомый человек – коренастый, белобрысый, в хорошо сшитом штатском костюме.

–  Поговорим, товарищи, о Кованькове. Скажем все, что мы о нем знаем и думаем. – Майор кивнул на стенографисток. – Под стенограмму. Так надо… Кто первый? Может, вы, Радчук, как его друг, так сказать?

–  Почему «так сказать»? – Радчук встал. – Я действительно друг Кованькова, и мне нечего прибавить к тому, что вы уже слышали.

–  А вот повторите под стенограмму…

Радчук задумался. Стенографистки, держа наготове ручки, бесстрастно смотрели в свои тетради. Незнакомый штатский, сидевший в стороне на диване, сказал:

–  Дайте, капитан, общую характеристику Кованькову.

–  Лейтенант Алексей Гаврилович Кованьков, – заговорил Радчук скучным, рапортующим тоном, – двадцать пятого года рождения, комсомолец, верней – уже кандидат партии, является, на мой взгляд, политически развитым и хорошо подготовленным к службе офицером. Лейтенант Кованьков…

–  Не то, не то! – Человек в штатском поморщился. – Вы, если можно, по-человечески.

Радчук уловил в его просьбе дружеское участие к судьбе лейтенанта и заговорил совсем по-другому. Из его слов вырастал знакомый всем облик Алеши Кованькова, которого в штабе успели полюбить и за его добросовестную работу, и за веселый нрав, и за то, что он всем был хорошим товарищем. Родился он в Москве, в семье учителя. Окончив десятилетку, пошел в военное училище. Затем получил назначение в оккупационные войска. Хорошо владел немецким языком, и потому сразу был взят в штаб, ведающий связями с временными демократическими органами управления одного из районов Восточного Берлина…

Радчук кончил говорить и попросил разрешения сесть.

–  Одну минуточку, товарищ капитан, – снова обратился к нему человек в штатском. – Вы сказали, что Кованьков не так давно подружился с немецкой девушкой. Вы ее знаете?

–  Знаю, – немного смутясь, ответил Радчук. – Ее зовут Рената.

–  В каких отношениях был с ней Кованьков?

–  В очень хороших, – быстро ответил Радчук.

Человек в штатском усмехнулся:

–  Это не ответ.

–  Повторяю – в очень хороших, и это самый точный ответ на ваш вопрос. – Радчука обидела усмешка этого незнакомого парня.

–  Не был ли Кованьков влюблен в эту Ренату?

Радчук подумал и ответил:

–  По-моему, к этому шло.

–  Но вы только что говорили, что у Кованькова в Москве невеста?

–  Совершенно верно, но… – Капитан на секунду замялся. Разозлившись на свое замешательство, он энергично продолжал: – Это, товарищи, очень сложное дело. Согласитесь, что третий человек не может быть достаточно хорошо об этом осведомлен. Кованьков однажды поделился со мной… Я не знаю, имею ли я право…

1 Перейти к описанию Следующая страница{"b":"1865","o":1}

Исследователь из Стэнфордского университета попросил группу кандидатов наук по литературе прочитать роман Джейн Остин (Jane Austin), находясь внутри аппарата магнитно-резонансной томографии (МРТ). В результате обнаружилось, что аналитическое чтение литературы и чтение просто ради удовольствия обеспечивают различные виды неврологической нагрузки, каждый из которых является своего рода полезным упражнением для человеческого мозга.

Исследование проводилось под руководством специалистов Стэнфордского университета, занимающихся изучением когнитивной и нервной деятельности мозга. Однако сама идея подобного исследования принадлежит специалисту по литературному английскому языку Натали Филипс (Natalie Phillips), которая пытается выяснить, каково истинное значение изучения литературы. Помимо получения знаний и связанных с конкретным произведением культурных аспектов, исторических фактов и гуманитарных сведений, заложена ли в чтении какая-либо ощутимая польза для человека, которая поддается оценке?

Получается, что этот процесс можно зафиксировать – по крайней мере, определить, как при чтении происходит циркуляция крови в мозге. Эксперименты были построены таким образом, чтобы люди, находящиеся в камере аппарата МРТ, смогли прочитать главу из романа Джейн Остин «Парк Мэнсфилд» (Mansfield Park), текст которой проецировался на монитор внутри камеры. Читателей попросили делать это двумя способами: как если бы они читали ради удовольствия, а также провести критический анализ текста, как это делается перед сдачей экзамена.

Аппарат МРТ позволяет ученым наблюдать циркуляцию крови в мозге, и то, что они обнаружили, показалось им особенно интересным: когда мы читаем, кровь поступает в области мозга, которые находятся за пределами участков, отвечающих за управляющие функции. Кровь поступает в участки, связанные с концентрацией мышления. Ничего удивительного в этом нет – для чтения необходимо умение сосредоточиться – однако, было обнаружено, что для аналитического, подробного чтения требуется выполнение определенной сложной когнитивной функции, которая обычно не задействована. По словам ученых, при чтении обоими способами включается когнитивная функция, которая ассоциируется не только с «работой» или «игрой».

Более того, исследование показало, что при одном только переходе от чтения «для удовольствия» к «аналитическому» чтению происходит резкая смена видов нервной деятельности мозга и характера кровообращения в головном мозге. Видимо, по результатам исследования можно будет сделать вывод о механизмах влияния чтения на наш мозг и активизации таких его функций, как способность к концентрации и познанию. А пока исследование подтверждает то, что вы и так уже знаете еще с тех времен, когда учительница в начальных классах твердила вам, что читать полезно для мозга.