ЛИБРИО    

Читать "Трепанголовы" - Сахарнов Святослав Владимирович - Страница 1 -

Святослав Владимирович САХАРНОВ

ТРЕПАНГОЛОВЫ

ЖИЛ СТАРИК СО СВОЕЮ СТАРУХОЙ

Однажды я сделал рисунки к сказке о рыбаке и рыбке.

–  М-да, – сказали в редакции, где я работал, – ну и рыбак у вас получился! Не рыбак, а молотобоец. И старуха тоже – прямо борец. А это что – корыто?

–  Корыто.

–  Корыто лучше. Это рыбка?

–  Рыбка.

–  Рыбка хорошо. Вы её по памяти рисовали?

–  По памяти. Это черноморский карась-ласкирь. Видите, на хвосте у него чёрное пятнышко?

Я рассказал все ласкирьи приметы.

–  Э-э, батенька, – сказали мне, – какие у вас знания! Так, может быть, вам не старух надо рисовать, а рыб? Может, вам съездить на Дальний Восток? Там готовится книга « Морепродукты». Попробуйте её иллюстрировать.

–  Что ещё за морепродукты? Консервы?

–  Нет, животные. Рукопись пока не поступила. Во Владивостоке её пишут для нас двое учёных – муж и жена. Им уже сейчас требуется художник. Так поедете?

–  Раз посылаете, – сказал я, – придётся ехать. А как будет со сказкой?

–  Не пойдёт. Вы только вслушайтесь: « Жил старик со своею старухой…» Это Пушкин. Музыка! А у вас что? Корыто. Да рыбка.

СОБИРАЮСЬ В ДОРОГУ

Дома меня ждали сестра Зина и мать.

–  Как – ехать? Да ещё на Дальний Восток! – всполошились они.

–  Вот так. Посылают.

–  Это же так далеко!

–  Тихий океан… Мой чемодан не видели?

Начали собирать меня в дорогу.

–  Альбом, краски, карандаши, – бормотал я.

–  Галстук! – предупредила сестра.

Галстук я потихоньку вытащил.

–  Батон и кусок плавленого сыра. Я завернула его в тряпочку, – говорила мать.

–  Фотоаппарат, катушки с цветной плёнкой…

–  Ложка, стакан, соль…

–  Босоножки…

–  Стоп! Зачем мне босоножки?

–  Как зачем? Сейчас лето, все ходят в босоножках.

–  Но ведь это ДАЛЬНИЙ ВОСТОК! ОКЕАН. ОСТРОВ!

–  Ну и что же?

Зина положила босоножки рядом с плавленым сыром.

–  А бокс? – вспомнил я.

–  Какой бокс?

–  Водонепроницаемый, для аппарата. Такая жёлтая камера с ручками.

–  Она лежит в ванной.

Я принёс бокс и тоже уложил его в чемодан.

Теперь, кажется, всё.

У меня получилось всего два места: тяжёлый чемодан и лёгкий альбом для рисования. Широкий большой альбом – пупырчатые ватманские листы.

Потом я поехал на аэровокзал и, к своему удивлению, купил билет на тот же день, на вечер.

Мы начали прощаться.

–  Коля, ты ничего не забыл из нужных вещей? – спросила мать.

–  Ничего.

–  А если пойдёт дождь?

–  Сейчас лето.

–  А вдруг?

Зина протянула мне свой зонтик.

Я отстранил его.

Я подошёл к вешалке и снял плащ. Старый, поношенный плащ. У него был такой вид, будто он объездил весь земной шар.

Все моряки носят плащи. В плащах бьют китов и открывают новые земли.

–  Коля, не ленись писать. Обещай присылать письма.

–  Мама, это же далеко. Будем обмениваться телеграммами.

–  Ну хорошо. Только пиши все подробности. Нас интересует каждая мелочь. Вдруг с тобой случится несчастье. Не вздумай скрывать от меня правду!

В САМОЛЕТЕ

От Ленинграда до Хабаровска лететь не так уж и долго.

Я уселся на своё место, сложил на животе руки и стал думать.

Несколько лет назад я плавал на шхуне « Тригла» по Чёрному морю. Там я впервые опустился под воду.

В Чёрном море ласковая прозрачная вода. От аквалангиста, когда он плывёт под водой, во все стороны исходит сияние. Это отражаются от его тела солнечные лучи. На Чёрном море вся вода пронизана солнечными лучами.

Плывёшь, над головой гнётся ломкое стекло – колышется поверхность моря. Внизу дымится лиловая глубина…

Вот я плыву, вытянув руки вдоль тела. Внизу дно – фиолетовое, поросшее кустиками цистозиры. Подо мной на камне лежит ёрш-скорпена. Золотой ёрш – в жёлтых причудливых пятнах. Вся голова в выростах-веточках. Завидя меня, ёрш снимается с места и начинает всплывать. Он приближается, растёт и становится большим, как собака, прижимается мордой к моей ноге и начинает толкать её…

Толк! Толк!

Я просыпаюсь.

Я сижу в кресле, вытянув ноги в проход между креслами.

Девушка-стюардесса осторожно носком туфли отодвигает мою ногу в сторонку.

Я говорю: « Простите!» – и начинаю устраиваться поудобнее. Откидываю кресло – плохо. Наклоняюсь вперёд – ещё хуже. Сваливаюсь набок.

Некуда деть ноги!

Я снова вытягиваю их в проход. На них тотчас же наступает какой-то пассажир.

ЧТО ЕМУ НЕ СИДИТСЯ?

Я заталкиваю ноги под переднее кресло. Пробую убрать – ноги застряли. Я потихоньку расшнуровываю ботинки и вытаскиваю по очереди: сперва ноги, потом ботинки.

Наконец я укрепляю перед собой столик, достаю блокнот и карандаш. Начинаю рисовать. Я рисую самолёт, девушку-стюардессу, аквалангиста, от которого исходит сияние, и пятнистого ерша-скорпену. Потом я рисую МОРЕПРОДУКТЫ. Они похожи на людей – с бородами, в масках, очень таинственные.

ВО ВЛАДИВОСТОКЕ

От Хабаровска до Владивостока я доехал поездом.

На вокзале меня встретили учёные – муж и жена. Те, что пишут книгу. Он был большой и шумный, она – тихая и маленькая. Оба в очках и с портфелями.

Мы шли по владивостокской улице.

–  Морепродукты? О-о-о! – кричал на всю улицу учёный-муж. – У них огромное будущее. Мировой промысел нерыбных уже достиг пяти миллионов тонн. Из них моллюсков – три миллиона, ракообразных – миллион. Десять лет – и рыбы останутся позади. Правда, Лиза?

Учёная-жена кивнула.

–  Моя фамилия Букин! – продолжал кричать он. – А это Лиза. Зовите нас так.

Он бросился на мостовую и остановил такси.

Мы поехали в институт.

В институте вдоль стен стояли стеклянные шкафы. В каждой комнате было много столов. За столами сидели сотрудники и что-то писали.

–  Из морепродуктов Дальнего Востока нас больше всего интересуют… Вы записываете?

Я достал блокнот.

Букин подвёл меня к стеклянному шкафу.

–  Вот они. Трепанг… Ещё трепанг… Морской ёж. Мидия. Устрица…

–  Я ел устрицы…

–  Раковина трубача. Водоросль анфельция, осьминог и…

–  Кальмар, – подсказала Лиза.

–  Конечно, кальмар. Но лично я уже много лет работаю над изучением трепангов. Трепанги съедобны и, как утверждают японцы, целебны. У трепангов интересное строение. Полюбуйтесь на них. Красавцы!

Трепанги в шкафу были похожи на чёрные капустные кочерыжки.

–  Не забудь, что товарищу надо успеть на катер, – сказала Лиза.

–  Я помню. Всех, кого я назвал, вы должны нарисовать в книге. В ней будут рисунки и фотографии.

–  Я взял аппарат.

–  Прекрасно. А мы всё устроили: вы будете жить на острове Попова. Там рыбокомбинат, приветливые, знающие рыбаки. Ловят они не рыбу, а морепродукты. То, что нам нужно. Морепродукты…

–  Прошу вас, – сказал я, – не повторяйте так часто это слово. У меня от него мороз по коже.

Лиза рассмеялась.

–  До свидания, – сказала она. – Катер ходит от городского причала два раза в день. Не опоздайте. На остров мы послали письмо. Вас там ждут… Адрес острова? Хорошо, мы сообщим его сегодня в Ленинград.

ОСТРОВ ПОПОВА

Катер был весь белый и закрытый. Только в носу у него был кусочек открытой палубы.

Он шёл, ударяясь носом о волны. Вода взлетала и падала дождём на палубу.

Пассажиры были сухие. Они все сидели внутри, под крышей. Все в плащах и резиновых сапогах. Сразу видно – моряки и морячки.

Я вышел на палубу. Мы проходили маяк. Маленький маяк на конце длинной косы. Волны, которые шли с моря, останавливались около неё.

1 Перейти к описанию Следующая страница{"b":"23869","o":1}

Исследователь из Стэнфордского университета попросил группу кандидатов наук по литературе прочитать роман Джейн Остин (Jane Austin), находясь внутри аппарата магнитно-резонансной томографии (МРТ). В результате обнаружилось, что аналитическое чтение литературы и чтение просто ради удовольствия обеспечивают различные виды неврологической нагрузки, каждый из которых является своего рода полезным упражнением для человеческого мозга.

Исследование проводилось под руководством специалистов Стэнфордского университета, занимающихся изучением когнитивной и нервной деятельности мозга. Однако сама идея подобного исследования принадлежит специалисту по литературному английскому языку Натали Филипс (Natalie Phillips), которая пытается выяснить, каково истинное значение изучения литературы. Помимо получения знаний и связанных с конкретным произведением культурных аспектов, исторических фактов и гуманитарных сведений, заложена ли в чтении какая-либо ощутимая польза для человека, которая поддается оценке?

Получается, что этот процесс можно зафиксировать – по крайней мере, определить, как при чтении происходит циркуляция крови в мозге. Эксперименты были построены таким образом, чтобы люди, находящиеся в камере аппарата МРТ, смогли прочитать главу из романа Джейн Остин «Парк Мэнсфилд» (Mansfield Park), текст которой проецировался на монитор внутри камеры. Читателей попросили делать это двумя способами: как если бы они читали ради удовольствия, а также провести критический анализ текста, как это делается перед сдачей экзамена.

Аппарат МРТ позволяет ученым наблюдать циркуляцию крови в мозге, и то, что они обнаружили, показалось им особенно интересным: когда мы читаем, кровь поступает в области мозга, которые находятся за пределами участков, отвечающих за управляющие функции. Кровь поступает в участки, связанные с концентрацией мышления. Ничего удивительного в этом нет – для чтения необходимо умение сосредоточиться – однако, было обнаружено, что для аналитического, подробного чтения требуется выполнение определенной сложной когнитивной функции, которая обычно не задействована. По словам ученых, при чтении обоими способами включается когнитивная функция, которая ассоциируется не только с «работой» или «игрой».

Более того, исследование показало, что при одном только переходе от чтения «для удовольствия» к «аналитическому» чтению происходит резкая смена видов нервной деятельности мозга и характера кровообращения в головном мозге. Видимо, по результатам исследования можно будет сделать вывод о механизмах влияния чтения на наш мозг и активизации таких его функций, как способность к концентрации и познанию. А пока исследование подтверждает то, что вы и так уже знаете еще с тех времен, когда учительница в начальных классах твердила вам, что читать полезно для мозга.