ЛИБРИО    

Читать "Танго дьявола" - Эрве Жюбер - Страница 1 -

Эрве ЖЮБЕР

ТАНГО ДЬЯВОЛА

ОДНО СЕРДЦЕ, ОДНА ДУША

—  Итак, первый проход — salida, потом восемь шагов вперед. Готова?

—  Да, Грегуар.

—  Пошли.

В украшенных гротескными скульптурными масками стенах помещения для игры в мяч, превращенного в бальный зал, зазвенела гитара. Роберта Моргенстерн прижалась к партнеру. Он, с вытянутой рукой и орлиным профилем, походил на величественного конкистадора, указующего на землю обетованную.

Загремел барабан. Вступили скрипка и бандонеон. Пара пошла на приступ невидимой диагонали.

Такты, вначале медленные, убыстрялись и бичами щелкали над их головами. Роберта выполнила первый проход в состоянии полной отрешенности. Но ее тут же окунула в реальность внезапная тишина, предвещающая следующую фигуру и разворот для движения в другом направлении, указанный танцмейстером.

—  Не так возвышенно, Роберта. Более приземленно.

Arrabal — драка на ножах, публичные дома и milongas — замощенные деревом улочки Буэнос- Айреса… Роберта с головой погрузилась в яростную кипучесть танго. Роземонд ощущал, что они достигли полного слияния. Партнерша, яростная дикарка, была именно такой, какой он ее любил, — хищной, колючей, вездесущей амазонкой.

Закончился второй проход. Их глаза встретились. В зрачках Роберты горел вызов, а глаза Роземонда искрились весельем, которое выбило ее из седла.

—  Что? — спросила она, отступив.

Он с силой привлек ее к себе и прижал к груди. Она была ниже его на целую голову. Но ее решительный вид уравнивал их в росте. Цвет глаз — у нее изумрудный, у него аквамариновый — наводил на мысль, что их изготовили из одного куска малахита, а когда они смотрели друг на друга, казалось, их отношениями управляет тончайшая алхимия.

—  Вы превосходны, моя дорогая. Но танго дьявола не допускает не малейшей передышки. Я прошу вас применить латинское выражение « Единое сердце и единая душа» в буквальном смысле.

Что касается сердца, сожалений у нее не было. Но дарила ли она ему свою душу?

—  Ну-ка покажите, что у вас в брюхе, — добавил он с хладнокровием мясника.

И пара сорвалась с места, сплетая цепочку твердых ритмичных шагов, пока скрипка, флейта, бандонеон и барабан гремели, сотрясая балки, люстры и пол.

Коммунальное здание было самым высоким из административных строений. От подвалов, где располагались службы Переписи и конвейер по производству метчиков, до кабинета министра безопасности, оно символизировало прямоту, бдительность и справедливость, которые царили в Базеле. На шестьдесят девятом этаже, где находился Криминальный отдел, денно и нощно бодрствовал майор Грубер.

Отдел криминальных дел? — вопрошал он себя. Последние тридцать лет снижение числа преступлений шло почти по отвесной кривой, а за три года, прошедшие со времени « Кадрили убийц» [1], ничего или почти ничего не происходило.

—  Воздадим должное этим чудесным метчикам, — уныло произнес майор.

Они были повсюду, днем и ночью. Метчики, мельчайшая бдительная пыль, которую разносит ветер, хранили в своей памяти все генетические данные базельцев и поднимали тревогу, как только совершалось правонарушение, даже самое незначительное. Виновных мгновенно идентифицировали, и их забирала милиция. Еще немного — и преступление вообще исчезнет с лица Земли.

Год за годом Криминальный отдел расставался с кадровыми следователями. Грубер оставил под рукой тридцать резервистов, в том числе Роберту Моргенстерн и молодого Клемана Мартино, которого ждала прекрасная карьера в Безопасности. Но последний, по мнению майора, был слишком нетерпелив и несобран, а в их деле требовались умеренность и умение размышлять. Хотя майор тоже был молод в эпоху, когда метчиков, еще не было и в помине…

Грубер сунул руку в центральный ящик письменного стола, включил защелку потайного механизма — дно ящика ушло в сторону — и достал шкатулку, отделанную красным деревом, которое сохранило свой яркий цвет, поскольку всегда пребывало вдали от света. В ней лежали три предмета, завернутых в шелковистый бархат. Он положил их перед собой.

Золотой талер с орлом и решкой-близнецами, воспоминание о Казначее, последнем фальшивомонетчике… Военные награды отца, хрупкие жестяные сувениры… Зеркальное пенсне…

Он заказал его у господина Винэ, чья оптическая мастерская находилась в ныне затопленной части Базеля. Его сокурсники-выпускники от души издевались над ним. « Черные очки! — фыркали они. — Смотреть одновременно вперед и назад! Почему бы не перчатки с крючьями, чтобы хватать преступников!»

Он протер носовым платком в клеточку стекла пенсне и водрузил его на нос. Все, что было позади, отразилось в двух ртутных полумесяцах, размещенных по краям затемненных стекол.

Следить, идя впереди подозрительного типа. Не выслеживать, а опережать, давая ему возможность тащиться позади. Грубер, юный, а значит, самоуверенный, мечтал продемонстрировать свое изобретение, запатентовать его, показать на выставке в большом амфитеатре Академии, чтобы следователи воспользовались им. В самых безумных его мечтах армии людей-зеркал бродили по городу, а за ними двигались ничего не подозревающие правонарушители. Появление метчиков положило конец надеждам. Его изобретение так и осталось лежать в потайном ящике стола.

Он снял пенсне и перечитал приказ Арчибальда Фулда, министра-начальника, который получил с внутренней почтой сегодня утром. За верную и честную службу… Медаль за заслуги… Пенсионная премия… Признательная Безопасность… Татати… Татата… Возраст вынес свой вердикт. Его отправляли в отставку первого числа следующего месяца. Преемника еще не назначили. Быть может, уже было решено закрыть Криминальный отдел.

Грубер попытался представить себя в ином месте, а не в кабинете коммунального здания, но у него ничего не получилось. У него был маленький домик на улице Мимоз, неподалеку от Дворца правосудия. Но он почти никогда в нем не бывал. И неухоженный садик давно превратился в заколдованный лес. Последние тридцать лет он провел здесь — вся его жизнь прошла в кабинете.

Он открыл ящик с папками, где лежали отчеты по уголовным делам. Несколько килограммов бумаги, которая вскоре попадет в архивы министерства, где будет собирать пыль… Грубер взял наугад одно из дел и принялся читать его.

—  Вы не понимаете, что делаете, мой островной зяблик, — прошептал Грегуар, ведя ее вихляющим шагом по бесконечному музыкальному склону.

Квартет с яростью отбивал смены ритма. В унисон с барабаном стучала в венах и артериях кровь. Тело Роберты с трудом справлялось с адским темпом. Проход был слишком тяжелым для ее усталых связок.

—  Простите, Грегуар. У меня сегодня мысли в другом месте.

—  Тогда верните их сюда. Иначе мы никогда не закончим это танго.

— A molinete[2] когда?

—  Сейчас!

Роземонд с силой закрутил партнершу и бросил ее на противотакте в новом направлении. Они двигались в бешеном ритме, вытянув руки, сплетя пальцы, касаясь щеками.

—  Приготовьтесь к переходу слева направо.

Они плыли к углу зала, который преображался по мере их приближения. Они были не тараном, а носом корабля. И неслись по поверхности океана из светлого дерева к колоссу, который выплывал из небытия.

—  Дух этого танца! Он материализуется! — обрадовалась Роберта.

Существо почти касалось головой потолка — рост его был около десяти метров. Его неясные серебристые контуры курились дымком, облекая газовыми шарфами.

—  Мы еще никогда не доходили до такого совершенства, — ликовал Роземонд. — Латинские танцы действительно полны сюрпризов.

—  А мы еще не пробовали самбу!

—  Давайте сосредоточимся, — приказал профессор. — А то он исчезнет.

вернуться

1

См. « Кадриль убийц».

вернуться

2

фигура танца (исп.).

1 Перейти к описанию Следующая страница{"b":"31010","o":1}

Исследователь из Стэнфордского университета попросил группу кандидатов наук по литературе прочитать роман Джейн Остин (Jane Austin), находясь внутри аппарата магнитно-резонансной томографии (МРТ). В результате обнаружилось, что аналитическое чтение литературы и чтение просто ради удовольствия обеспечивают различные виды неврологической нагрузки, каждый из которых является своего рода полезным упражнением для человеческого мозга.

Исследование проводилось под руководством специалистов Стэнфордского университета, занимающихся изучением когнитивной и нервной деятельности мозга. Однако сама идея подобного исследования принадлежит специалисту по литературному английскому языку Натали Филипс (Natalie Phillips), которая пытается выяснить, каково истинное значение изучения литературы. Помимо получения знаний и связанных с конкретным произведением культурных аспектов, исторических фактов и гуманитарных сведений, заложена ли в чтении какая-либо ощутимая польза для человека, которая поддается оценке?

Получается, что этот процесс можно зафиксировать – по крайней мере, определить, как при чтении происходит циркуляция крови в мозге. Эксперименты были построены таким образом, чтобы люди, находящиеся в камере аппарата МРТ, смогли прочитать главу из романа Джейн Остин «Парк Мэнсфилд» (Mansfield Park), текст которой проецировался на монитор внутри камеры. Читателей попросили делать это двумя способами: как если бы они читали ради удовольствия, а также провести критический анализ текста, как это делается перед сдачей экзамена.

Аппарат МРТ позволяет ученым наблюдать циркуляцию крови в мозге, и то, что они обнаружили, показалось им особенно интересным: когда мы читаем, кровь поступает в области мозга, которые находятся за пределами участков, отвечающих за управляющие функции. Кровь поступает в участки, связанные с концентрацией мышления. Ничего удивительного в этом нет – для чтения необходимо умение сосредоточиться – однако, было обнаружено, что для аналитического, подробного чтения требуется выполнение определенной сложной когнитивной функции, которая обычно не задействована. По словам ученых, при чтении обоими способами включается когнитивная функция, которая ассоциируется не только с «работой» или «игрой».

Более того, исследование показало, что при одном только переходе от чтения «для удовольствия» к «аналитическому» чтению происходит резкая смена видов нервной деятельности мозга и характера кровообращения в головном мозге. Видимо, по результатам исследования можно будет сделать вывод о механизмах влияния чтения на наш мозг и активизации таких его функций, как способность к концентрации и познанию. А пока исследование подтверждает то, что вы и так уже знаете еще с тех времен, когда учительница в начальных классах твердила вам, что читать полезно для мозга.